Лиля Брик и Владимир Маяковский. «Завтра забудешь, что тебя короновал...»
К 135-летию со дня рождения Лили Брик (11 ноября 1891 — 4 августа 1978)
Любой женщине приятно, наверное, быть музой поэта. А такого, как Маяковский?! Не то что поэта, а поэтища, голос которого стал практически официально поэтическим рупором молодой страны Советов. И при этом – редкостно тонкого лирика. Любила ли Лиля Брик, несомненно – роковая женщина-вамп, далеко не самая красивая, но магическому сексуальному притяжению которой мало кто мог противостоять из всех попадавших в её орбиту, любила ли она того, кто, не скрываясь, сделал её при живом муже, а потом и при других любовниках своей музой и возлюбленной, посвятившего ей тысячи невероятно страстных строк, исполнявшего все её желания и капризы, даже самые нескромные, – большой вопрос. Вероятнее всего, нет, учитывая то, как она, с юных лет приверженка свободной любви, натура увлекающаяся, без каких-либо морально-нравственных «заморочек», с ним поступала, что говорила и писала потом… Но она позволяла ему себя любить…
А ведь быть любимым и любить самому – две большие разницы. Для поэта во все времена источником вдохновения была и остаётся собственная любовь его к кому-то, а не любовь к нему. Лиля Брик, умевшая, когда надо, быть страстной или, наоборот, отталкивающе ледяной, изменявшая без каких-либо угрызений совести, вполне справилась со своей ролью. Любившая многих, позволившая любить себя ещё большему множеству, она вошла в негласный Пантеон бессмертных исключительно благодаря ему и только ему – Владимиру Маяковскому, тоже любившему многих, но так мучительно, всем сердцем без остатка, так по-настоящему, до самого конца – только её одну… Прочувствуйте:
Лиличка!
Вместо письма
Дым табачный воздух выел.
Комната –
глава в кручёныховском аде.
Вспомни –
за этим окном
впервые
руки твои, исступлённый, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День ещё –
выгонишь,
может быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Всё равно
любовь моя –
тяжкая гиря ведь –
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят –
он уйдёт,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон –
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролёт не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметённый карнавал
растреплет страницы моих книжек…
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.
1916 г.
Владимир Маяковский
Увы, эта странная, однонаправленная любовь не принесла счастья поэту, но способствовала появлению бессмертных шедевров любовной лирики, как например, процитированное выше стихотворение – стихотворение-крик, мольба о пощаде. Как ни пытался – великое множество раз! – Владимир Маяковский не смог вырваться до последнего дня из-под чаровского и рокового влияния одной из самых необычных женщин его времени – Лили Брик. Мы не знаем всех интимных подробностей этих отношений, пусть они всегда останутся в этих двух сердцах, но глядя со стороны, совершенно очевидно: Лиля Брик была главной Музой Маяковского, мучительной «занозой», пронзившей большое сердце и закрепившейся в нём, заставлявшей страдать и «петь» о своём чувстве – и в этом заключалась её главная роль с позиции оценки значения всего содеянного ею…
Геннадий Дубров,
фрагмент очерка «Мои герои. Владимир Маяковский»
среда, 11 ноября 2026 года